Логический семинар — Президиум РАН, 27 января 2017
СТЕНОГРАММА (распознано алгоритмами ИИ, возможны опечатки)
ФЕДИНА А.М.
Я попробую поговорить о том, что конкретно сделал Александр Александрович как ученый-философ-логик. Он основную свою задачу научную видел в разработке логики и методологии науки. И, соответственно, сделал в этом настолько незаурядные вещи, настолько колоссально непохожие на то, что проделано было Раньше, ну что, конечно, он сходу вряд ли будет понят, но когда начинаешь в него вникать, то поражаешься. Во всяком случае, его последняя книга, она итоговая, я считаю, что просто человек, понимая, что все он не успевает, сделал вещь, которая позволяет, делает достоянием других людей всего, что ему удалось наработать за свою жизнь. А вот наработал он много. Что же за такие проблемы, которые побудили его двигаться так, как он шел? Я могу сказать, что даже уже начиная… В 30-40-е годы прошлого столетия стала возникать проблема роли машин в жизни человечества, потому что повышение производительности тогда было для экономик важно, чтобы не господствовала мультузианская теория, которая говорила, что человечество не может долго размножаться, потому что ему будет нечем прокормиться и негде будет жить. А вот такие технологии, которые позволят выжить человечеству, они всячески приветствовались и просматривались как те, которые открывают человечеству будущее. Зиновьев, между прочим, тоже все время говорит, что мы должны сохранить феномен жизни на Земле. Он видит в этом главную задачу. И поэтому все свои теории он строит с точки зрения анализа, что происходит с человечеством. Будет оно выживать или оно создаёт себе вещи, которые её погубят. И он в этом не одинок. Норберт Винер, создатель кибернетики, он последние годы своей жизни посвятил тому, что ездил по миру, и читал лекции, которые потом вышли еще при жизни, но за две недели до смерти сборник, который называется, по-русски его перевели и стали «Творец и робот», а по-английски он называется «God in Golem Incorporation». И он посвящен тому, что преклонение до того, что он называет «машинопоклонники», приведет к тому, что человечество поглупеет. Поглупеет — это не значит, что оно потеряет интеллектуальные возможности. Глупость — это неспособность предвидеть ближайшие последствия своих поступков. То есть он видел, что появляется ограничение в прогнозах. Прогнозы становятся недостоверными. А это… в связи с развивающимися возможностями человека, может оказаться пагубным. И вы прекрасно понимаете, что, скажем, появление атомного оружия, оно заставило призадуматься человечество. И он попробовал… Сам Винер удивительную вещь для себя решил. Он в «Творце и Големе» пишет о том, что Я надеюсь, что честь и высочайший уровень морали позволят человечеству выжить, не погубить себя. Теперь самое удивительное, когда в «Факторе понимания» Зиновьев тоже пишет о том, что человечество погубит не атомная бомба, а глупость. И, собственно говоря, весь его логический анализ, он этому посвящен. Что же это за анализ такой? Вот когда мы вели семинары, вот он вел семинары, мы как студенты, у нас все мы тренировались на то, чтобы научиться получать следствие из любых высказываний и смотреть, из чего может следовать то или иное высказывание. И вот это умение позволяет вам… Решить, когда вам что-то предлагают, сразу понять следствие и понять, из чего оно может следовать. И если вы видите, что то, что вам предлагается, из него вообще никаких следствий не получается, или оно в категоричной форме какой-то предлагается, и непонятно, из чего оно может следовать, то это… вещь, которая требует настороженного отношения, потому что вы должны просматривать, какое у вас будет будущее, какое оно может быть. И вот что побудило, Зиновьев проделал совершенно фантастическую работу, он выпустил свою первую книгу «Логическая физика». Там появляется такая вещь, как минимальный отрезок. Казалось бы, ну что это, ну что, единица измерения, Ну, теперь я вам поясню, что позволяет сделать в логике и методологии научных знаний такое понятие, как минимальный отрезок. Если вы когда-либо соприкасались с философией, то прекрасно, ну и даже в математике, там теорема Геделя о неполноте, Они все говорят, ну и, конечно, Кант, критика чистого разума, любое знание антиномично, то есть противоречиво. А, согласно многим, из противоречия следует все, что угодно, поэтому предсказать на уровне противоречия вы ничего не сможете. И сам Кант разрешал эту проблему тем, что в критике практического разума говорил о том, что акт веры должен быть, вы должны принять что-то. И тоже говорил о том, что ничего для него нет прекраснее, чем звездного неба над головой, то есть как бы космоса и внутреннего мира, морали, который есть у каждого человека. Значит, вот видите, завязываются такие вещи. Дальше, но когда вам Еще Зенон Элейский, то есть в античности, показывает, что вы не можете начать движение, потому что сколько бы вы ни делили, деление может быть бесконечно. Это известная апория Зенона. И как решает эту проблему Александр Александрович? Он совершенно уникальный. Он говорит, что когда вы имеете дело с противоречиями, вы имеете с знанием, но не с пониманием. А всякое понимание связано с умением выстраивать логические выводы, делать логические и понимать, что из того или иного заявления следует. И вот что такое минимальный отрезок? Если вы получили в своих рассуждениях, вот вы выстраиваете какой-то алгоритм, вот такую опою, противоречие, то это означает, что вы неправильно определились с минимальным отрезком, в котором вы работаете. Скажем, из знаменитой опори Ахиллеса, что он никогда не догонит черепаху, потому что всегда найдется половинка. Но Ахиллес не сможет сделать шаг в один миллиметр. Он бежит, и у него есть минимальный отрезок. И поэтому, когда вы так рассуждаете, вы рассуждаете не о том, как Ахиллес догоняет Бога, а о том, что мир бесконечен и непрерывен. И как в этом мире работать, не очень понятно. Но если вы ограничите бесконечность и поймете, над каким участком бесконечности вы хотите работать, то у вас все построится. Но это уже математика, и математики как раз прекрасно показали это. Если все построится, то абсолютно все. Вы можете выстроить ту самую абсолютную истину? Первыми, кто попытался, ну, исторически, конечно, я думаю, что колодец истории бесконечен, и всегда можно найти предшественника. Но все-таки пифагорейцы, они как бы исторически представлены как люди, которые первые попытались создать эту универсальную теорию, и у них, у Пифагора, у самого Вселенной представлялось как строение гармоничное и дисгармоничное из определенных сущностей неделимых. И это было замечательно и красиво до тех пор, пока не стало ясно, что диагональ квадрата и сторона квадрата составляют иррациональное число, то есть то число, которое не может быть передано никакой отдельной сущностью. И это как бы поразило. И тогда мир… познания и наук разделился на два. С одной стороны, остались математики, которые стали точными науками. Исторически это стало, это связано с Николаем Кузанским и с появлением ньютоновских теорий, точных наук. Но мифологические и исторические корни, как бы, вот в этом конфликте математиков и косматиков, которые занимались философией и Поэтому им важно было, что делать с этим невыразимым. Математики как решили эту проблему? Они сказали, что мы больше не работаем с понятийным миром, а мы работаем с определениями. То есть они ставили конкретные задачи, они могли быть любой сложности, и вот в этих задачах строили системы, модели, из которых вы могли бы получить следствие. И эти следствия обладали прогностической значимостью. Вы можете видеть исторически, какую сколь важную роль в становлении нашей материальной культуры сыграла математика. И физика, которая развивалась, то есть все точные науки. Философская наука… работала для образования общества как такового, поисков смысла в жизни, ее идеалов. Но в один раз прекрасный момент, когда стали появляться машины, которые заменяют человеческий разум, то есть управленческое самое главное решение, потому что управление всегда было за человеком, то человек как существо отчасти легкомысленное, вдруг обрадовался этому и сказал, а, ну замечательно, мы будем жить и веселиться, а машины будут за нас делать. Но это я не говорю об историческом реальном социальном фоне, это такие вот как бы модели мышления. Но Норберт Виннер совершенно… все время вот об этом начал писать. Ребята, машина поклонники, это вас приведет к тому, что вы не сможете определить свое будущее, и будущее грохнется. В качестве иллюстрации вот такого отношения к машине, что она может больше, чем ты сам, это позволяет, конечно, снять себе ответственность, но вот машина сказала, мы ей верим, вот коэффициент такой-то, он растет, значит, все хорошо, а вот коэффициент такой-то, а он не растет, Значит, плохо. И аналитика того понятия, как работают, она отключилась. Что не скажешь про точные науки. У них аналитика всегда на первом месте. Другой, и они все сидят, если кто-то что-то построил, все проверяют, что и как, и на сколько. Не зря в математике формулировка задачи — это 50% ее решения. И вот… Вот эта возможность человека довериться тому, что он сам еще не продумал и не понимает последствия, она очень сильно настораживает. И действительно, что мы видим в современном мире? Почему, скажем, Александр Александрович столь удивительно точно предсказал, что будет с западнизмом, что будет… не совсем точно он предсказал судьбу России, наоборот, он видел очень высокую социальную состоятельность коммунистического, и я даже объясню, и он даже не думал, говорит, целились в коммунизм, попали в Россию, что если бы знал, даже бы и не писал высоты. Хотя, как выяснилось, заложенная в СССР вещи, позволили России сохраниться и не выстоять. И более того, как бы взять на себя миссию все-таки возврата мира к тому, когда феномен жизни на Земле все-таки будет сохранен. И мы сможем предвидеть, предсказывать, конечно, и понимать диапазоны, в которых наше предсказание может сбыться. И если не сбываться, то почему? какие факторы работают. И на этом, не зря же его основной областью исследования, применения стала социология, общество. И Зиновьев, разбирая проблему минимального отрезка, если ее распространять на точной науке, вы смотрите, Если вы занимаетесь, прежде чем начать, решаете проблему минимального отрезка, то вы задаете область науки. И в результате его методологии, между прочим, у всех наук появляется общий язык. Скажем, человек на уровне молекулы, если вы берете за минимальный отрезок, вы его не сможете изучать. Микробиолог, да, вот… А человек как единица, он даже очень трудно изучаем, его скорее анатом-медик будет изучать с видимыми границами. А так, если у него нет исторического процесса, нет, вы не поймете человека, и как представитель рода человеческого. Поэтому у него появляются такие вещи, как интеллектология и время, социальное время. Очень интересное понятие, и оно как раз перекликается с Виннеровским. Виннеровские работы, это 1964 год, он умирает, как раз публиковано. Зиновьев начинает логическую физику, это 1971 год. В этом смысле они очень перекликаются. Но Зиновьев делает более решительные шаги. Он не надеется на честь и высочайший уровень морали, а пытается понять, какие механизмы работают в обществе, которые или его разрушают, или, наоборот, могут его поднять. И в том числе он пишет такую книгу, как «Идеология партии будущего». И здесь… он удивительные вещи обнаруживает. Я сейчас их вам попытаюсь рассказать не в самой терминологии, потому что он всегда, чтобы не быть понятным двусмысленно, как, скажем, композитор пишет партитуру, так он пишет логический анализ тех или иных понятий в виде системы уравнение, формулу. Но поскольку я вот так случилась по жизни, что начиная с третьего курса, меня дрессировали этому. Я спокойно читаю и понимаю, зачем ему нужна модель и о чем она говорит. Поэтому я вам скажу, что происходит с современными науками об обществе и с философской мыслью. Она, конечно, находится в растерянности, она не знает, что делать. Почему? Потому что, с одной стороны, Проблема поиска абсолютной истины показывает, что все достаточно труднополучаемо и вряд ли достижимо, а невыразимое, как привлекательная сторона в таком обилии возможностей просто не перестает играть роль. И человек, будучи разбросанным, он теряет смысл жизни. Это очень важные вещи. Поэтому он в социальное время вводит. И вот те понятия, которые они вводят, там что ни семинар, если на него проводить, это огромное количество проблем. И часть их решать дает совершенно фантастическое направление, как их решать. как это смотреть, как это анализировать. И, скажем, традиционные рассмотрения роли коллективизма и индивидуализма совершенно не уместны при анализе, потому что вы начинаете, прежде чем начинать работать, реанализировать, с какого рода понятиями вы работаете, что с ними, и вводите определение. Я вот сейчас уже буду заканчивать и скажу вам одно, чтобы вы поняли, насколько это интересно и важно. Вот сейчас… Скажем, основная проблема, которую там все, как можно, говорят – свобода. Но свободу никто не определял. И если вы, скажем, определите свободу, вы можете понять, какие средства вы получите и срабатываете. Ну, скажем, вот Спинозер свободу определял как познанную необходимость. Но он познанную необходимость – это на самом деле может быть и выученная беспомощность. Вы понимаете, что я ничего сделать не могу. Это закрывает жизнь. А если вы свободу определите как возможность выхода, возможность найти выход из безвыходных ситуаций. У вас появляется люфт, а через этот люфт и входит идеология, входит философия. И это совершенно иной способ рассмотрения. Это я вам так на заманку дала. Вопросы… Я хотела показать, насколько это необычный ученый и сколько он сделал верного, что позволяет человечеству надеяться и достаточно уверенности в сохранении феномена жизни на Земле и что у него есть будущее.
